На нашем сайте используются cookie-файлы, в том числе сервисы веб-аналитики. Используя сайт, вы соглашаетесь на обработку персональных данных при помощи cookie-файлов. Подробнее об этом вы можете узнать в Политике.
Дискуссия «Экономика "осаждённой крепости": как жить в условиях санкций, пандемии, антиглобализма»
21 Февраля 2022
Спикеры
Александр Аузан
доктор экономических наук, декан экономического факультета МГУ
Алексей Исайкин
управляющий партнёр, председатель совета директоров группы компаний «Волга-Днепр»
Владимир Кантор
доктор философских наук, ординарный профессор, заведующий Международной лабораторией исследований русско-европейского интеллектуального диалога
Кирилл Токарев
журналист, телеканал РБК
Кризис — это всегда развилка, где принимается решение, будем ли мы спасаться по отдельности или вместе. Вызванное пандемией «дробление» мира пришлось на возможно низшую точку «отлива» глобализации, получившего своё начало в 2008-м и ставшего очевидным в 2018-м. Более того, пандемия — это прямое следствие глобализации.
Не исключено, что борьба с вирусом и сопровождающими её социально-экономическими последствиями ещё подтолкнёт правительства к более тесной кооперации. Но, скорее всего, недоверие окажется сильнее, а период «отлива» глобализации затянется. И даже на этом фоне можно быть уверенным в одном — глобализация не уйдёт, за «отливом» неизбежно придёт «прилив».
Однако изоляция отдельных стран, к примеру России, может сохраниться. На сегодня 97 стран мира — а это более 50% мирового ВВП — ввели против неё санкции. И вопрос введения новых, в том числе системных, ограничений остаётся крайне актуальным. С одной стороны, такое положение дел может спровоцировать невосполнимое технологическое отставание, с другой — дать возможности для развития внутри страны.
Можно ли не только выжить в условиях «осаждённой крепости», но и обеспечить развитие компании / страны? Может ли изоляционизм стать осознанным выбором для России с учётом грядущего технологического скачка? Возможно ли долгосрочное планирование в условиях крайней и постоянной неопределённости? Насколько свойственно для России стремление к объединению с остальным миром?