By using this website, you consent to the collection, storage and use of your personal data by means of Google Analytics and Yandex.Metrica services. If you do not agree to the conditions listed here in, you must refrain from further use of this website.
Business 

Дискуссия «Экономика "осаждённой крепости": как жить в условиях санкций, пандемии, антиглобализма»

21 February 2022
1

Speakers

Александр Аузан
доктор экономических наук, декан экономического факультета МГУ
Алексей Исайкин
управляющий партнёр, председатель совета директоров группы компаний «Волга-Днепр»
Кирилл Токарев
журналист, телеканал РБК
Владимир Кантор
доктор философских наук, ординарный профессор, заведующий Международной лабораторией исследований русско-европейского интеллектуального диалога
Кризис — это всегда развилка, где принимается решение, будем ли мы спасаться по отдельности или вместе. Вызванное пандемией «дробление» мира пришлось на возможно низшую точку «отлива» глобализации, получившего своё начало в 2008-м и ставшего очевидным в 2018-м. Более того, пандемия — это прямое следствие глобализации.

Не исключено, что борьба с вирусом и сопровождающими её социально-экономическими последствиями ещё подтолкнёт правительства к более тесной кооперации. Но, скорее всего, недоверие окажется сильнее, а период «отлива» глобализации затянется. И даже на этом фоне можно быть уверенным в одном — глобализация не уйдёт, за «отливом» неизбежно придёт «прилив».

Однако изоляция отдельных стран, к примеру России, может сохраниться. На сегодня 97 стран мира — а это более 50% мирового ВВП — ввели против неё санкции. И вопрос введения новых, в том числе системных, ограничений остаётся крайне актуальным. С одной стороны, такое положение дел может спровоцировать невосполнимое технологическое отставание, с другой — дать возможности для развития внутри страны.

Можно ли не только выжить в условиях «осаждённой крепости», но и обеспечить развитие компании / страны? Может ли изоляционизм стать осознанным выбором для России с учётом грядущего технологического скачка? Возможно ли долгосрочное планирование в условиях крайней и постоянной неопределённости? Насколько свойственно для России стремление к объединению с остальным миром?